Открытое письмо
автору открытого письма Патриарху Кириллу
в защиту Pussy Riot Лидии Мониава.

Дорогая Лидия,

Хочу обратиться к Вам с выражением несогласия с Вашим мнением.

Что касается юридической стороны дела. Для начала нам, обсуждающим тему наказания Pussy Riot, следует понять, что предполагаемое наказание – не церковное, а государственное, за нарушение не церковных канонов, а государственных законов. Отсюда мне не совсем понятно, чем человек, нахулиганивший в храме, с Вашей точки зрения достоин бОльшего снисхождения, чем просто хулиган? В нашей стране ежедневно происходят тысячи мелких краж, грабежей и т.п. преступлений, которые, с точки зрения православного христианина, гораздо менее тяжки, чем богохульство. Не следует ли Патриарху ходатайствовать за вообще любых хулиганов не в меньшей степени, чем вот за этих женщин, не вылезая из зданий суда? Чем тогда именно эти женщины заслуживают особого заступничества Патриарха? Мне этот вопрос остался неясен.

Что касается «богословского обоснования» Вашей позиции. Вы приводите цитату из Евангелия от Матфея. Но она здесь вовсе неуместна. Речь здесь идет о прощении личных грехов. Вы же предлагаете человеку снисходительно относиться не к тому, что плюнули в Вас, или в меня, а к тому, что плюнули в нашего Небесного Отца. Жаль, что для Вас здесь нет разницы. Также мне интересно, есть ли предел Вашего «всепрощения»? А если бы Pussy Riot нагадили бы на престоле храма, или поглумились над Св. Дарами, Вы были бы столь же исполнены «смирения»? Все ли, подписавшие Ваше письмо, проявили бы подобное "смирение", если бы оскорбили их родителей, или обидели их детей, или банально вытащили бы у них мобильный телефон из кармана? Вопрос риторический. Вообще говоря, прощать оскорбления, которые не тебе нанесены, легко и приятно, только к христианству это никакого отношения не имеет.

Вы пишете о ненависти и гневе православных христиан. Сами по себе ненависть и гнев являются частью человеческой природы, и грехом не являются. Важно, чтобы они были направлены не на человека, а на грех. Я не могу отвечать за всех, но, думаю, все же большинство христиан не испытывает какой-то особенной личной ненависти к женщинам-панкам, скорее, именно к самому факту богохульства. Здесь, я бы сказал, гораздо страшнее индифферентность, явленная некоторыми нашими братьями и сестрами, о которой Господь сказал: «Знаю твои дела; ты ни холоден, ни горяч; о, если бы ты был холоден, или горяч! Но, как ты тепл, а не горяч и не холоден, то извергну тебя из уст Моих» (Откр., 3, 15-16).

Что касается решения Вашего обратиться к Патриарху, думаю, здесь более всего подходят слова Григория Богослова: «Овцы, не пасите пастырей и не выступайте из своих пределов, для вас довольно, если вы на доброй пажити» (Слово 19), а также Ап. Павла: «Жены ваши в церквах да молчат, ибо не позволено им говорить, а быть в подчинении, как и закон говорит» (1 Кор. 14,34).

Подводя итог, хочу предложить свое видение проблемы.

То, каким образом в нашем обществе и государстве наказываются различные преступления, с одной стороны формирует, а с другой – демонстрирует наши моральные приоритеты. И если у нас кража копеечного мобильного телефона влечет за собой реальный срок, а открытое циничное богохульство в главном храме поместной Церкви оставляется безнаказанным, или наказание номинальное – это указывает не на наше с Вами прекраснодушие, а на духовную болезнь общества. Что касается самих участниц, ознакомившись с их творчеством в естественнонаучных музеях, могу предположить, что небольшой срок не повредил бы их духовному росту.

Ваш брат во Христе,

Хвесюк Андрей, руководитель Межрегионального «Движения сопротивления убийству детей», член приходского совета храма Ап. Фомы на Кантемировской.

Сладко спи, мой свет. 
Муки грешных – бред ужасный, 
Ада больше нет.

Пусть тебе спокойно спится,
Баюшки-баю.
Дьявол сделался Денницей,
И теперь в раю.

Стали ангелами черти, 
Звезды светят вновь.
Нет греха, нет вечной смерти,
А одна любовь.

Я тебе повем про чудо:
В рай вернулся ад,
Ленин, Гитлер и Иуда,
В небесах парят.

А Дзержинский и чекисты – 
«Вороны ночей»
Превратились в стаю чистых,
Белых лебедей.

Вышел вон из преисподни 
Целый легион:
Тамерлан, Батый со сродней,
Ирод и Нерон.

Спи. Любовь суда не знает, 
У нее одно:
Всех и все она равняет,
Как морское дно.

Атеисты, иноверцы, 
И еретики,
Будут крещены по смерти
В водах Стикс-реки.

Нас никто не охраняет,
Мир кругом и тишь. 
Страж храпит, и пес не лает –
Крепко спи, малыш.

Коль злодей под кровом ночи,
Мать убьет твою, 
Ты скажи ему, сыночек:
«Я тебя люблю».

Если волк твою сестренку,
Вырвет у тебя,
Закричи ему вдогонку:
«Ешь ее, любя».

Вышел в небо месяц красный,
Свет его как кровь.
Черт с козою блеют страстно,
И твердят: «Любовь».

«Для любви – прохрюкал боров – 
Нет у нас преград.
Мы без стен и без заборов,
Строим город-сад.

Про догматы пусть забудет,
Поскорей народ.
И на месте церкви будет,
Общий огород».

Ночь. Укрылись в гнезда птицы,
Смолк их звонкий гам.
Лишь сове никак не спится,
От любви к птенцам.

Блещет месяц, ярко алый,
Как в плавильне медь.
Плачут от любви шакалы,
И велят мне петь.

От халифа из Багдада,
Дан приказ такой:
«Если кто не спит как надо – 
Голову долой».

Стану сказывать я сказки, 
Басни сочинять.
Спи, сынок, сомкнувши глазки – 
Детям надо спать.